Все складывалось удачно - любящий муж, богатые родственники - владельцы норкового питомника и завода по производству радиодеталей, дом, автомобиль, достаток...
Однажды в одном из самых дорогих ресторанов Парижа «Большой Московский Эрмитаж» она увидела легенду русской сцены Юрия Морфесси – седеющего, грузного, в малиновой шелковой рубашке… он ходил между столиками с гармошкой и пел…
Чуть позже вышел Вертинский. Он тихо пел по-русски людям, которые русского не понимали...
Изабелла Даниловна рассказывала: «У меня подушка не просыхала от слез…я хотела домой, в Россию…»
И они вернулись. Уже с ребенком, которого Юрьева родила в Париже прямо в такси, не успев доехать до роддома.
Муж потом говорил ей: «Ты наш поезд пустила под откос…»
В 30-е годы началась борьба с «цыганщиной, пошлостью и разложением» на эстраде.
При записи пластинок от нее требовали: - «Никаких грудных нот, снимите форте, спокойней, поменьше эмоций, пойте шепотом!»
- Петь шепотом я не умела, - говорила Изабелла Даниловна, - спокойно тоже…
В журнале «За пролетарскую музыку» она однажды прочла, что романсы Юрьевой «сродни проституции»… на гастролях в Киеве ее заставили выступить с сольным концертом в цирке…
Изабелла Даниловна вспоминала: - «Так часто, как тогда, я больше не плакала».
А зритель не должен был знать ничего, он приходил за хорошим настроением, и он его получал при любых обстоятельствах.
И она дарила залу радость. Всегда. Даже в тот день, когда у нее умер ребенок.
Как-то знаменитого мхатовца, Василия Ивановича Качалова, открывавшего первое отделение сольного концерта Изабеллы Юрьевой в Колонном зале, спросили, что он будет делать в этом концерте с Юрьевой?
- Читать классику, - ответил артист. – Пушкина, например.
Поинтересовались, неужели он считает уместным соседство классики с цыганскими романсами?
- Когда их поет Юрьева, они тоже становятся классикой и высокой! – сказал В.Качалов.
Комментариев нет:
Отправить комментарий